Воспоминания Санниковой Евгении Сергеевны

«Я родилась в Перми в благополучной семье. Родители мои были научными работниками. У нас была большая, хорошая квартира. Когда началась война, я была еще совсем ребенком, мне было всего 10 лет. В  этом возрасте мы очень много бегали на улице, играли в разные игры, родители в те времена заботились о том, чтобы мы были заняты, а не просто болтались.

22 июня 1941 года мы также бегали на улице, когда со второго этажа соседнего подъезда старушка по фамилии Белоглазова (как сейчас помню) кричит мне: «Женя, беги скорей домой, скажи маме пусть включает радио. Началась война». Для меня в то время слово «война» ни о чем таком не говорило. Однако, я послушалась, сказала маме. Помните, раньше были такие большие черные репродукторы? Включили радио. Выступал Молотов, говорил о начале войны.
Поначалу ни страха, ни волнения в городе – ничего такого не было. Никто не думал тогда, что война растянется на столько времени. Количество потерь тоже тогда никто не предвидел. Паники не было. Но когда люди узнали, что произошло, в магазинах начали появляться огромные очереди. Все скупали. Наша семья, как все, покупали хлеб, сухари, крупы.

 
          Стали собираться отряды новобранцев. Шли толпами, очень быстро, куда они шли, я тогда не знала. Сейчас я понимаю, что они шли к военкомату. Радио в ту пору мы не выключали, слушали сводки: как, что, где.
         Родители мои были людьми сдержанными, поэтому мы, дети, тоже были достаточно спокойны. По-прежнему ходили в школу, пусть была война, пусть было трудно, но нас всегда бесплатно кормили, практически всю войну.
В школе вскоре во всех классах ввели урок военного дела. Даже в 3-5 классах. Я тоже изучала, как заряжать винтовку, как ее чистить, собирать, вставлять патроны, и мы даже учились ходить строем. Стало заметно, что дети сразу повзрослели. Не стало того смеха, тех шалостей, баловства, которые свойственны детям. Стало больше собранности, ответственности.
По мере приближения немцев к центру России все окна в домах заклеивали белыми полосками. Периодически выли сирены, все прятались в бомбоубежище, которое было тут же в подвалах домов.
В 5 классе – это был 1943 год - нас, детей, стали использовать как рабочую силу. Недалеко от школы в двухэтажном доме была оборудована мастерская, где мы делали ящики для снарядов. Мальчики делали сами ящики, а девочки делали цепи. Отрезали проволоку, зажимали в тиски и сгибали их в кольца, а потом объединяли в цепи. Весь день мы так проводили. Причем нас уже ничем не кормили. Надо, значит надо.
Потом в город стали поступать раненые. Рядом был нефтяной техникум, который приспособили под госпиталь, потом приспособили школы и другие подходящие здания. Мы ходили в госпиталя, ухаживали за раненными. Приносили попить, помогали подняться. В то время создавались тимуровские команды. Нас закрепляли за определенными инвалидами войны, теми, кто жил одиноко, вне семьи, и кто выписывался из госпиталя, но сам за собой ухаживать не мог. Мыли, готовили, убирали.

Историческая справка:
Во время Великой Отечественной войны промышленность города Перми была переориентирована на военные нужды. Машиностроительный завод имени Дзержинского был переведён на производство боеприпасов и других средств обороны, химический завод имени Орджоникидзе — на производство химических средств борьбы с вражеской техникой и сырья для боеприпасов. Пермская область стала одним из основных регионов, принимавших эвакуированное население и предприятия. В области было переведено 124 промышленных предприятия, из них в Перми было размещено 64. На территории Пермского моторостроительного завода было размещено оборудование нескольких предприятий аналогичного направления.

 
Все школьники и дети, принимали участие в отправке на фронт писем и посылок. Сами шили варежки, носки, кисеты для табака, не вязали, а именно шили. Собирали посылки и отправляли на фронт. Отдавали теплые вещи и все, что у нас было.
Письма писали неизвестному солдату. Писали о себе, как учимся, подбадривали как могли. Несколько раз я даже получала ответы с фронта.
Годы были неимоверно тяжелые и самое сложное, что было - очень голодно. Настолько голодно, что не передать словами. На карточки давали хлеб: детям один маленький кусочек, взрослым два. Сходишь, получишь свой паек и до дома не дойдешь, а кусочек свой уже съешь. Поэтому мы ели цветки и стручки акации, конинник, от которого потом болел живот. Но все равно ели. Мама была очень экономной и запасливой, она никогда не выбрасывала остатки хлеба, копила их в мешочках еще даже до войны. Из редьки и этих сухарей в период войны делала так называемые «тошнотики». Ужасная вещь, но есть-то что-то надо было. Потом на работе отцу стали давать жмых. Это было такое лакомство, лучше тортов и печений!
Все спокойно переносилось, даже смиренно.
Потом в городе стало появляться много пленных немцев, которые в последствии строили различные объекты: предприятия, дома.
Ближе к концу войны стало получше с питанием, на карточки стали давать больше хлеба, появлялись продукты. Трудные времена, конечно, были, но люди были внимательными друг к другу, заботливыми, человечными. Все было открыто: и душа, и двери. Тяжелые были годы, но не сломили людей - ни детей, ни взрослых.
В 1947 году отменили карточки, пошло снижение цен на продукты и промтовары. После войны в 1947 году я закончила школу, поступила учиться в институт на юридический факультет. Всего тогда поступило 100 человек, и только 25 человек - были гражданскими, все остальные - фронтовики. Одеты все были очень бедно.
На 5 курсе я поехала на практику в Оренбург. Там познакомилась со своим будущим мужем. Направление после окончания практики мне дали в Областную прокуратуру Оренбургской области. Потом перешла в отдел юстиции Оренбургской области, где работала консультантом по заочному обучению, а затем ревизором по нотариату и адвокатуре. В 26 лет меня выбрали членом областного суда. Причем в те времена я была самым молодым членом суда по всему СССР.
В 1972 году мужа перевели в Новгород начальником штаба ГО. Прекрасно помню, когда мы вышли из вагона, я почувствовала, что город как будто принял меня в свои объятия. Ощущение было непередаваемое. Как будто это - Мой родной город. Новгород нельзя сравнить ни с одним городом. Он настолько великолепен и прекрасен, да и люди здесь хорошие.
Приехав в Новгород, я устроилась на работу в отдел юстиции Новоблисполкома. И в течение 6 лет работала в отделе кадров. Мне эта работа очень нравилась. Но из-за болезни внука (он был парализован) пришлось оставить работу. Поднимая такого ребенка на ноги, я приобрела огромный опыт. 10 лет я посвятила «борьбе за здоровье» внука. Общалась с врачами, специалистами, даже мастерами спорта для консультаций по разработке мышечной массы. Однажды я сказала себе: «Я сделаю невозможное!». И сделала. Я не из тех, кто паникует. Я своей жизнью очень довольна. Моя судьба очень успешная во всех отношениях».

P.S. Сейчас Евгения Сергеевна как прежде активна, бодра и весела. Приобретя огромный опыт по выздоровлению внука, продолжает «поднимать» других людей: после инфарктов, тяжелых травм, детей с ДЦП. Наверно это новое жизненное призвание, а еще огромный талант, терпение и мужество.